В ИГРЕ: июль-август 2014 года
уставF.A.Q.сверхспособностихронология
S.H.I.E.L.D. от А до Яистория муви-версасюжет
персонаживнешностишаблон анкетыгостевая

S.H.I.E.L.D.: Uprising

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » S.H.I.E.L.D.: Uprising » Архив игры. Глава 1 » [01.07.14] Да святится Твое имя


[01.07.14] Да святится Твое имя

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

http://unobtainium13.files.wordpress.com/2013/11/the-counselor.gif?w=538
http://i.pixs.ru/storage/0/0/2/tumblrmvnx_1371467_12807002.gif

[Я здесь, я нигде,
Но слезами боль не хлынет,
Будь свят скорбный удел,
Да святится Твое имя!
Кипелов — Cвет дневной иссяк]

ДАТА: 1 июля 2014 года, вторник, раннее утро
ЛОКАЦИЯ: полевое убежище ГИДРА (бывший полевой офис агента Хилл)
УЧАСТНИКИ: Maria Hill → Isaac von Christoph
СИНОПСИС: первый день ликования приспешников ГИДРЫ и не слишком удачное начало месяца для пленницы. Впрочем, по закону жанра, после удара электрошокером в темном переулке не стоит ждать ничего хорошего...

0

2

У семи миллиардов населения планеты утро начинается изо дня в день одинаково — теплая постель, прохладный душ и вкусный завтрак. За последние месяцы я попыталась к этому привыкнуть, но все равно из этих трех составляющих обычно чего-то не хватало. Да и привыкнуть к какому-то режиму (а для меня примерно одинаковое время подъема и засыпания уже могли называться режимом) оказалось поначалу как-то дико. Если честно, я уже подумывала о том, чтобы снова вернуться в беспорядочные сочетания сон-бодрствование, потому как изменить свои старые привычки все-таки было невозможно. Ну, или же мне просто этого настолько хотелось, как не хотелось.
Чего стоит ждать после удара шокером на темной улице в окружении двух мужчин, голос одного из которых даже кажется знакомым? Уж точно не приятного начала дня на каких-нибудь Гавайях, на белом песчаном пляже. Это до меня дошло тогда, когда я, наконец, осмотрелась. Выплеснутое на меня ведро ледяной воды этот процесс, надо сказать, ускоряло, хоть и дрожь была лишней. Нет, температура в том полуподвальном помещении, в котором мне посчастливилось очнуться, была достаточно комфортна, а это означало, что это было не захолустье и не подвалы дома несчастных бедняков где-то в Бруклине — обычно на заброшенных заводах кондиционеров нет. Однако стены были покрашены крайне неумело, подтеки глянцевой краски и в полумраке пары ламп были заметны. Одна из них так и вовсе была покрашена в красный. Хочется мне думать, что это тоже краска...
Мысленно пожалела, что в моей семье не было сов — головой в привязанном к стулу состоянии крутить головой было неудобно, особенно когда у тебя с носа вода капает. К своему удивлению за спиной я обнаружила металлические стеллажи (больница?), опять же, весьма кустарно урезанные, что позволяло предполагать, что раньше они были длиннее. Но окончательно осознала я, насколько все плохо, в тот момент, когда на сложенных там ящиках я увидела эмблему Щ.И.Т.а и безумно знакомые числовые обозначения. Серьезно? Это все такое вежливое «добро пожаловать домой, агент Хилл»? Пусть, конечно, теперь здесь хозяйничала ГИДРА (я не сомневаюсь, что и за этой безобразной перекраской стояла она), но могли бы уже быть вежливее — все же, это одно из моих любимых мест. Ну, скорее всего, после хэлликаера. Кому-то дарят самолет и команду из пяти человек, а кому-то — собственное убежище и сотню-другую агентов.
В последних попытках на то, чтобы выбраться, дернула связанными руками и тут же зажмурилась от резкой боли. Вот уж действительно нацисты недобитые... кто еще будет в двадцать первом веке вместо наручников использавать колючую проволоку?

+2

3

Большинство подопечных знало — у Айзека фон Кристофа было триста шестьдесят четыре плохих настроения, которые весьма незавидно походили друг на друга. Проявлялись эти настроения каждый раз по-своему, а степень их градуировалась от неодобрительного, хмурого взгляда до маниакальной жажды убийства. Хорошее же было всего одно, проявлялось крайне редко и зачастую так незаметно, что никто и сказать не мог, что именно сегодня ты именно улыбнулся, а не одарил встречного злобной ухмылкой. Однако сегодня ты мог просто излучать свет и искреннюю радость.
На первого попавшегося утром на глаза агента даже не буркнул, а весьма фамильярно поздоровался «привет-привет» на практически армейское приветствие. Пока шел по коридорам, даже что-то насвистывал и поигрывал ключами в руках — словом, делал все совершенно не так, как здесь все уже привыкли. Даже не стал превращать завтрак в свою любимую трапезу из пяти блюд (и упаси вас Господь принести их слишком рано или не в том порядке) — только отхватил пару кусочков и вновь упорхнул, что-то насвистывая и поигрывая ключами.
А внутри все так же ликовало, как и снаружи, когда заветная дверь в подвал, бывший склад с оружием, становился в зоне прямой досягаемости. Ты специально не шел быстро, смакуя этот момент как дорогое вино, и впитывал щелчки замка как музыку. Этот миг стоило запомнить надолго, такое чувствовать доводилось редко и, как сказали бы поэты, это больше не повторится. Хотя ты сам сейчас был вдохновлен, сам себе поэт и певец, ты был готов воспеть мгновение, когда толкнул тяжелую дверь.
Она повернула голову на шаги, в твою сторону, но тебя это не волновало. От нее тебе нужен был только страх, дикий страх и податливость, ее покорность. Все знали Марию Хилл как женщину гордую и непокорную, знающую себе цену и обладающую чувством собственного достоинства, и ты хотел сломать этот железный ее стержень, растереть в порошок ее величие, умалить трепет перед ее именем — чтобы низвергнуть бога, нужно показать, что на деле нет в нем никакой божественности, и люди сами сбросят идолы. Раз уж Щ.И.Т. стал прошлым, то пусть и те, кто стоял у его вершин, станут пеплом у ног победителей.
— Как спалось, агент Хилл? Смею думать, удобно? — ты остановился за ее спиной, накручивая с каждым словом на свой кулак ее волосы, шикарные, практически черные волосы. А когда она уже была вынуждена запрокинуть голову, то продолжил свои вопросы уже без тени сарказма: — Помнишь меня? Хочешь, я напомню? Я Айзек, Айзек фон Кристоф, некоторые годы назад один из самых успешных агентов Щ.И.Т.а. Ты тогда отобрала мое будущее. И знаешь, что я сделаю теперь? Я отберу твое.

+2

4

Когда-то о Тамерлане ходили такие же легенды, как и легенды о Кавалерии. В одних источниках он с отрядом освободили заложников у террористов, в других — спасли торговое судно от невероятной армии пиратов... разве что терракт 11 сентября не предотвращали и самолеты голыми руками не разводили. Это потом легенда о суровом воине затерялась где-то в Техасе, на это место пришли новые герои... о судьбе этого немца было мало что сказано. А оказалось, что вот оно как — Айзек фон Кристоф залег на дно, чтобы дождаться момента возликования ГИДРЫ. Похвальный ход для непрофессионального шпиона и образцового оперативного агента.
Но я знала, о чем он говорил — совершенно точно, практически доподлинно знала, что ему нужна была власть и кресло по правую руку от Фьюри. Возможно, потом ему было нужно и верховодящее кресло... но все равно я знала, в чем я ему помешала. Так для чего я ему теперь? У него же, судя по тому, как он себя ведет, уже есть его цель. Так к чему ему нужно такое ненавистное прошлое, где он таким и остался — уязвленным, с задушенной собственной гордостью?
Но и здесь все можно было понять, более чем ясно: как раз-таки это самое прошлое ему и не нравилось. И для того, чтобы оно больше его не трогало, не попадалось на глаза, прошлое надо стирать. Что же, историю пишут победители... я вполне реально могла представить, что ждало меня в конце. Разве что, я не могла представить, насколько это затянется. Настало время получить свое наказание? И наверняка даже не блаженное забытие — вещи есть пострашнее смерти.
— Так чего ты ждешь? Отбирай, — а серьезно, чего он ждет? Моих молитв и прошений? Мог бы уже знать, что напал не на ту. Тем более, что терять мне нечего — я знаю, что больше ничто и никто мне не поможет. На руке не было часов, которые были скорее моим трофеем, вынесенным из Щ.И.Т.а с крошечным маячком, а о телефоне и вспоминать было нечего. Сейчас оставалось только постараться не навлечь на себя больших проблем, если этому нацисту вдруг придет в голову поговорить о тайнах, затерянных на верхушках павшей организации. Фьюри, конечно, не очень вовремя умер...

Отредактировано Maria Hill (2014-07-07 15:02:20)

+2

5

Может, такой железной леди ее не зря считали — было за что. Вполне можно было предполагать, что она не станет сдаваться перед голыми словами. Ты ждал ее слишком долго, чтобы не предполагать, что она отнюдь не покладиста. Однако ты готовился, и прекрасно знаешь, чем нужно ломать даже самых сильных — никто не в силах устоять перед болью, и рано или поздно она снесет все преграды, все заповеди и моральные принципы. К тому же есть ли что-то приятнее, чем кричащий и истерзанный враг, мечту об уничтожении которого лелеял так долго? Это ГИДРА хотела нажиться на информации, тебе же было достаточно только молений о пощаде и покорно склоненной головы, достаточно присяги и преклоненных колен. Ты мог сам силком поставить ее перед собой, как пленного генерала ставят перед царем-победителем, но хотел увидеть сломленную гордость в ее глазах, уязвленное самолюбие и этот угасший яростный огонек — все, что некогда случилось с тобой. Теперь это было дело принципа, дело чести не только как достойного агента, выброшенного как дворового щенка за двери родного дома, но и как мужчины. Воспитанный в мыслях о том, что всем должен верховодить сильный пол, ты не выносил, когда тебя обставляла женщина. Причем, как уже много лет тебе казалось, совершенно недостойная, что было вторым вопиющим фактом.
Ты отпустил волосы, толкнув ее голову, ухмыляясь — кукла попала в руки хозяина, который теперь станет дергать за ниточки, как вольно ему. Интересно, что запоет она через пару дней, когда не получит ни макового зернышка? Но и сейчас песня должна была стать интереснее. Ты выбрал самое страшное некогда оружие наказания — коль быть карателем, то нужно было оставаться им — длинный и тонкий кнут, не шедший ни в какое сравнение ни с плетью, ни с палками, ни с камнями.
— Нет, сначала ты мне поклонишься и присягнешь ГИДРЕ в верности, иначе... — здесь вряд ли магия слов описала бы все, что будет следовать за неподчинение, и ничего лучше реального предупреждения не подошло бы лучше — кнут со свистом прорезал воздух, остановившись лишь встретив единственное препятствие. В этот раз им оказалось плечо Хилл, — иначе я заставлю тебя это сделать.

+1

6

Ненавижу, когда со мной так обращаются. Точнее, по правде говоря, я вообще не люблю быть безвольной марионеткой в чьих-то руках, предпочитая собственным телом и действиями управлять самостоятельно, без сторонних помощников. Тем более, что сил этот ополумевший мститель не жалел — в первый раз я порадовалась, что все же привязана к стулу и не пропахала пыльный бетонный пол носом. Но, похоже, первый и последний раз, ввиду того, что далее мне очень хотелось обрести свободу движений. Не надо ничего было ждать хорошего еще с этой проклятой встречи в переулке, а теперь Бог весть, чем это закончится. К тому же гулкие шаги по этому пустому подвалу тоже не поддерживали во мне оптимистичные настроения, как и многообещающие, глубокие слова Айзека. Он точно за эти годы свихнулся, хотя и раньше не подавал особенных надежд в плане своего психического состояния. Добровольное заточение в отдалении наверняка все усугубило.
Насколько разум у этого парня был поврежден, ощутила я уже на собственной шкуре, причем весьма буквально. От внезапной боли я задержала дыхание, вцепилась зубами в губы и уже сама запрокинула голову, чаще дыша. Как говорится, за что боролась, на то и напоролась — вот тебе и свобода движений, и действий.
— Нет, — я едва ли не рычала, выдыхая самое короткое слово в мире, которое могла сейчас произнести. Значит, заставишь? Попытайся. Или что дальше придет тебе на ум?

+1

7

О, ну разумеется. Щ.И.Т. так и делает — превращает своих агентов в зависимых от себя, отнимает семью, любимых и заменяет их. Привязывает, зажимает в своих путах не хуже щупалец ГИДРЫ... может, все-таки не много было и разницы между двумя извеку противоборствующими организациями? Все методы, все принципы были похожи: просто одного из вас (не без стараний Капитана Америки) облачили в белое, одели нимб на голову, а вторую раскрасили в черное и семьдесят лет бросали камнями. А на деле все одно, все серое, грязное добро с запачканными руками.
А она готова была терпеть адскую боль ради... ради чего? Какие ей идеалы и цели внушил Щ.И.Т., что она так самоотверженно за него держится? Почему не принимает сторону победителей, или слишком для этого горда и высокомерна? В таком случае нужно проломать все ее чувства, мешающие выбить признание. Еще раз ты взмахнул кнутом — этот свист воздуха был все лучше музыки. Она стала бы еще прекраснее, если к этому добавился крик... да уж и ладно, это дело наживное. Ты подошел ближе, вновь заглядывая в ее лицо, куда более напряженное, чем обычно. Словно бы задерживала в себе воздух — что же, это обычно весьма действенный способ терпеть и молчать, эдакое два в одном. Но только вот тебя все это мало устраивало: и молчание, и тишина. А вот неожиданный удар в живот с легкостью заставил ее вновь вздохнуть полной грудью. Жалко, крика такого, каким он тебе был нужен, все же не вышло — только какой-то сдавленный и хриплый.
— Нет? Может, так уж и быть, я сделаю небольшую скидку и с радостью выслушаю ваши с Фьюри секреты? Меня не интересует то, что было бутафорией в ваших спектаклях, меня интересует устная правда без должностей и уровней. Он же с тобой, своей верной шавкой, делился почти всем, что знал сам, и мало кто более мог задавать ему вопросы, — я присел перед ней на корточки, оказался почти на одном уровне (разве что чуть-чуть ниже, но это давало мне так ясно видеть ее глаза) — старик-лектор в Академии утверждал, что это помогает лучше понять собеседника. Вот и проверим, или и он все также врал, как и все в Щ.И.Т.е?

+1

8

Я и слова такого подобрать не могла, чтобы описать этого человека и все то, что им двигало. Если уж существует Асгард и Девять миров, то почему бы не существовать и аду, и сатане? Может, фон Кристоф повелителю Преисподней приходится родней, или, чего хуже, сам верховный черт? Где же он тогда хвост с рогами прячет?
Но, воистину, человеком его назвать — язык не поворачивается. Монстр с горящими слепой яростью глазами, безумец, свирепый бык на горячей испанской корриде... Хорошо бы, конечно, чтобы нашелся матадор, который сможет уложить зверя на песок. Только вот количество друзей немыслимо сократилось и продолжало сокращаться, еще лояльные Щ.И.Т.у агенты были разбросаны по свету и почти не имели связи друг с другом, и найти меня... что иголку в стоге сена искать, и если кому-то по счастливой (или не очень) станет известно о том, что я здесь — это еще одна крохотная иголка информации в целом всемирном потоке, где есть вещи посущественнее. Пусть надежда и умирает последней, сейчас она даже не проблеснула. Время для похищения ГИДРА выбрала идеальное.
Удар в живот стал... не то что неожиданным — скорее подлым, потому как настолько грязных способов я не ждала, все же нерушима во мне была вера в то, что люди не бывают абсолютно плохими. Но по всей видимости после этой заварушки, если каким-то невероятным способом мне удастся выжить, придется завязывать со столь наивными чертами своего характера — люди видимо могут рождаться плохими. Я всеми силами пыталась не крикнуть, хотя и кроме этого хрипа вряд ли смогла выдавить что-то еще: будто боль стала осязаемой и душила меня своими цепкими пальцами. Чтоб тебя, Айзек...
Однако, по всей видимости, судьба смиловалась надо мной на какое-то мгновение, дав шанс самостоятельно ответить обидчику. Может, конечно, и судьба не имела ничего такого ввиду, но смелая мысль, по крайней мере, для избитой кнутом пленницы, имела место быть. Терять мне нечего. Уже.
Зациклившись на том, чтобы покрепче связать мне руки, они совершенно забыли о том, чтобы так же плотно привязать ноги. К тому же я не виновата, что Кристоф так безалаберно сел передо мной. В удар я вложила все свои силы, которые оставались еще и которые могли преодолеть сопротивление тех веревок, что еще сжимали меня. К тому же, наука злодеям — снимайте с женщин туфли, особенно на шпильках.
— Подавись, подонок, — прошипела я, с нескрываемым удовольствием глядя как мой мучитель поднимается с пола, а на лице у него красуется красивое воспоминание о нежном поцелуе с бетоном. Моя очередь ликовать.

+1

9

Все, что сейчас ты только мог испытывать — только искреннее удовлетворение и злую радость внутри. Видеть ту, которая никогда не была слабой и беспомощной, привязанной, практически без возможности пошевелиться... хотя, вот именно что «практически». Вот же черт, ты же просил трижды, четырежды проверить все узлы, затянуть все настолько сильно, чтобы она даже не пошевелилась! Ты упал на спину, не сказать, что сильно ударился, но вот носом неудачно приземлился — кровь хлестала как из фонтана. Осознание того, что тебя ударили, да еще кто и каким образом приходило медленно: вполне хватило времени, чтобы подняться.
Значит, храбрая, не боится? Ты немного отвернулся, вытирая полоски крови, а потом с размаху ударил ей по лицу. Со всей злости, намереваясь теперь в кулаках объяснить правила этого места по отношению к агентам Щ.И.Т.а.
— Отвечай, шавка, — рыкнул я ей в лицо, ударяя еще раз. — Чего нет в документах? Проект «П.Е.Г.А.С.», Фаза 2, проекты Гостевого Дома, Т.А.И.Т.И., проект «Озарение» — что осталось за кадром? Кто всем этим занимался, кто управлял? Говори!
Здесь тебе следовало бы долго каяться, но ты не сдержался от своей мести за унижение — сомкнул руку на ее шее, перекрывая любую возможность для нее сделать даже глоток воздуха. Теперь ты будешь с нескрываемым удовольствием смотреть, как она будет биться как рыба, выброшенная на песок, и чувствовать ладонью ее жалкие попытки. Неважно, что тогда говорить ей не удавалось бы — это же ГИДРЕ нужна информации, тебе же только чувство собственного превосходства. Каждый в этой негласной сделке получал бы свое, и также негласно обе стороны договорились получить во что бы то ни стало желаемое... к тому же и тебе не хотелось все так быстро заканчивать. Это только первый день замысловатой игры, первые шаги. Даже пуленепробиваемое стекло имеет свой запас прочности, а самые надежные железные опоры ржавеют и рушатся. Тебе пришлось разжать руку, и крайне разочарованно ты сделал это, добавив еще один удар по лицу. Скажете еще, разве не приятно видеть лицо злейшего своего обидчика, давящегося собственной кровью?
— Я жду свои ответы.

+1

10

Достаточно видеть только спину, чтобы понять, насколько задело его, как глубоко обида войдет в сердце. Оно так всегда — чем выше поднимаешься, чем ближе ты к небесам, к вершинам, тем больнее и проще упасть. Даже верхние этажи каменных небоскребов покачиваются, хоть и на пару сантиметров, на всех буйных ветрах. А подтолкнуть такую скользкую гадину, как Айзек, под силу даже слабому ветерку. Мне впервые за это время стало как-то по-злобному радостно, а красные дорожки на его лице вообще можно было воспринимать как неслабую победу, равную своим лучшим битвам. Но и вполне ясно, что возмездие от оскорбленного мужчины не стоит ждать долго. Неизвестно еще, что страшнее: посягнуть на гордость мужскую и женскую. Представители сильного пола, выросшие в атмосфере главенства мужчины, воспринимают гораздо острее любые попытки поставить под сомнения свою силу и власть, а я, связанная пленница, которая должна вести себя исключительно покладисто, дабы избежать сценария «иначе...», только что не просто подставила мощь здешнего начальства и лидера, но и наглядно это показала.
Удар у него был поставлен, стоит признать, потрясающе — другого от выпускников Академии Щ.И.Т.а с оперативным профилем и не ждешь, сама же так умела. Только вот если его тактика заключалась в том, чтобы силой вытряхнуть из меня все мои тайны, так бережно хранимые, то это было последнее, что на меня подействует. Как будто у меня нет женской гордости, чести агента и сотен клятв и обещаний, которые нарушить для меня равноценно грехопадению Адама и Евы? С этого момента я твердо решила не проронить больше ни слова, может хотя бы так до него дойдет, что избиение — совсем не ключ ко мне. А после того, как его рука сжала мне горло, я еще раз убедилась в том, что с такими подонками и заговаривать не нужно.
Может, мне бы пришла еще какая-нибудь, например, как поскорее выбраться или дать о себе знать, однако первобытные и дикие инстинкты, вроде даже незаслуженно забытого инстинкта самосохранения, решили иначе. Мой мир резко свелся к одному единственному желанию — сделать еще один вдох. Когда, наконец, Айзек оставил меня в покое, вместо воздуха я вдохнула собственную кровь, что было для меня очень «приятной» неожиданностью, я еще раз в мыслях прокляла собственную неосторожность и чертову ГИДРУ. Но молчать я решила до конца — и пусть только Богу будет ведомо, что еще придет на ум этому психопату. Плюнуть ему в лицо я еще всегда успею. Хотя я уже начала уставать от всех его попыток выведать у меня хоть что-то — сердце так и хотело разорваться на кусочки, а дышать было несколько тяжеловато — хорошо хоть, что ребра еще не ломал...

+1

11

Не скажу, что я сумасшедший — это вынужденная мера защиты от окружающего мира. Когда все твои осознанные годы жизни тебя бьют, это способно вызвать или привыкание, или стойкое желание наконец однажды побороть своих обидчиков и заставить их почувствовать то же самое. Может, это как-то зависит от характера, но прогнуться под этот изменчивый мир ты не пожелал. И, как итог всех своих стремлений и стараний, сейчас ты добился той самой цели маленького уличного мальчика, который больше всего хотел ответить на побои. Ты написал этот сценарий уже давно, продумал до мельчайших деталей, и не позволишь чтобы кто-то сделал все не так, как ты продумал. Все должно быть идеально, все должно быть выверено до секунды. ГИДРЕ не нужно ничего, кроме порядка.
Ты мог только предполагать, что она чувствует, но и это ее состояние еще не могло предать всю гадость внутри, когда твоя карьера, твои светлые и возвышенные цели во имя поддержания мира на планете, рухнули, развалились от нескольких строк приказа о назначении. Назначении не тебя. Это было только первое ваше свидание в такой потрясающей обстановке, когда роли наконец поменялись и стали так, как должны были распределиться еще несколько лет назад. Это только физическая боль, и вовсе не все, чем ты располагал. Есть мириады способов развязать язык, целый арсенал инструментов... главное только не убить — она должна стать твоей любимой, постоянной игрушкой. Рано или поздно все равно зачахнет в клетках, которые были ей уготовлены, но ты приложишь все силы, чтобы оттянуть этот момент. В подчинение ГИДРЫ перешли и основные госпитали Щ,.И.Т.а, а там-то невероятные профессионалы смогут продлить срок ее заточения. Знала бы Хилл, что этот ад ее не закончится никогда... Ни-ког-да.
Ты приподнял ее голову, заглянул в глаза, желая увидеть там крайнюю покорность. И, разумеется, не увидел, что невероятно тебя взбесило. Ну сколько, сколько уже можно! К тому же, она не промолвила ни слова, и ты крайне сомневался, что это потому, что она не может этого сделать физически. Скорее — не хочет.
— Говори, — ты сопроводил это грубой пощечиной, а после и добавил удар по животу, вновь опасно близко приближаясь к ней, однако теперь будучи готовым ответить на все смелые выпады с ее стороны, — говори!

+1

12

...Какими бы толстокожими мы не хотели казаться, в нашей коже миллионы нервных окончаний, обнаженных, чувствующих слишком много. Мы пытаемся избежать боли, но иногда это невозможно. И остается только одно - чувствовать. ©

Самое трудное сейчас — стать глухой и спелой, чтобы даже не реагировать на слова Айзека. Когда не можешь уйти от его громких, настойчивых слов, то они лезут в уши, а глухой, даже демонический голос начинает повторять их, сводя с ума. А для того, чтобы не читать по губам, нужно просто его не видеть. А лучше вообще не видеть ничего вокруг, дабы лишний раз не задумываться о том, насколько это глубоко и как велики шансы найти здесь лазейку. Хотя бы для того, чтобы не разочароваться в один прекрасный момент, что шансов на самом деле никаких нет и похоронят тебя здесь, как фараонов. Аукционом невиданной щедрости от моего мучителя будет исход, по плану которого меня не вмуруют в эту самую бетонную стенку. Но если все сложится не так радужно, то пусть вмуруют хотя бы не живой...
Но, честное слово, клянусь, мне было не по себе от этих горящих серых глаз. Я люблю хоть немного планировать, представлять дальнейшие события чтобы в случае чего быть на шаг впереди. И это мой первый случай, когда я не знаю, что ждет меня далее, не имею при себе даже крошечных ниточек. Смею надеяться, что этот случай не последний... а то как-то неловко выйдет — может мне вполне придется по душе неведение, а все так некстати оборвется и закончится. Хотя, судя по многочисленным именам на Стенах Памяти, у большинства все именно так и заканчивается — очень некстати.
Не знаю доподлинно, может ли человеческий удар сломать ребра, но этот удар был гораздо неприятнее предыдущего. К тому же, и боль не спешила так быстро исчезать. Либо же это просто так отдавало от пощечин и постепенно раздираемых в кровь запястий? Да и с каждым разом становилось все тяжелее сжимать зубы — тело упрямилось, не желая держать в себе эту боль, а я упрямо не хотела радовать такого подонка криком, даже зная, что от этого становится легче. Или должно становиться.
Отгоняя лишние размышления прочь, я постаралась вспомнить хоть что-то, что способно было меня отвлечь. Взять, скажем, первый сбор Мстителей после смерти Колсона и заляпанные кровью карточки... тут я мотнула головой, потому как вновь возвращалась к своему кашлю, к отвратительно металлическому вкусу своей же крови. Нет, лучше уж тогда ничего не вспоминать, от этого еще гаже. Я покрепче сжала зубы и снова опустила голову, дабы не видеть фон Кристофа. Зверь внутри него уже терял терпение, и это сквозило через резкие, дерганные движения. Хорошо, Старк, я беру свои слова обратно — Щ.И.Т. действительно делал из людей машины для убийств.

+1

13

Не ответит. Тебя не учили глубокой психологии, не учили разбираться в людях, кроме, разве что, как вычислять террористов и особо опасных преступников в огромной серой толпе за минуту, но здесь ты понимал — не ответит. Опускала голову, не бросала взглядов, хотя бы ждал их, гордых, ждал непокоренную женщину, которой, кажется, нечего было уже терять. Что ей хотелось доказать этим? Решила сменить стиль? Нет, не в ее привычках... Такие предпочитают умирать стоя. Даже грешно не удовлетворить такое благородное желание.
Но в этот раз нужно было все делать иначе — сценарий превыше всего. Хилл не должна умереть, пока ты этого не позволишь. Пусть ты и вел себя с ней совсем не так, как следует обходиться с человеком, жизнь которого хочешь сохранить, но тебе нужна была абсолютная власть хоть над одним человеком в проклятом мире, в котором все в сотый раз перемешалось. Ты прекрасно понимал средневековых феодалов — это потрясающе. То же самое, что держать в руках маленькие сердца людей и по собственному желанию распоряжаться — сжать ли этот трепещущий орган в своем кулаке и лишить кого-то права жить или дать своей марионетке еще немного свободы, дабы та порадовалась еще чуть-чуть иллюзии безграничности мира и независимости. Такова участь рода человеческого — все население бездушное стадо, которым правит кто-то сверху. И нужно либо быть в числе правителей, или смириться и погибнуть от чужих рук, что по локоть в крови.
Ты еще раз оглядел ее свысока, некогда великую? В новом мире старым легендам и сказкам места нет. Врагов нужно показывать такими, какие они есть на самом деле — поверженные и ничтожные. Ты снова вернулся к кнуту, и как нельзя приятней было чувствовать шершавое дерево. Ты враз изменил свои движения, сделав их нарочито мягкими и плавными, неторопливыми: правильно говорили когда-то, что месть подобна блюду, что стоит подавать холодным. Ты не торопился, только тяжело дышал, то накручивая на кулак кнут, то раскручивая его. Это должно быть идеально. Ничто не должно этого испортить.
Немного времени потребовалось для того, чтобы выбрать мишень. Нет, теперь это будет не спонтанная ярость, теперь все будет выверено до крошечного миллиметра. Этот удар должен был стать самым прекрасным — жаль, что не пригласили людей из «Книги рекордов Гиннеса». Кнут вновь разрезал со свистом тишину, пролетая почти над полом и со звонким щелчком, самым своим тонким концом рассекая плоть на ногах. Ты отбросил свое оружие в сторону, словно оно было змеей или ядовитым спрутом, и, проходя к двери, даже не оглянулся на нее. Ее сдавленный хрип был только шагом, шагом по лестнице познания новой, адской жизни. На сегодня хватит и с тебя, и с нее, иначе ГИДРА быстро прервет все твои желания, если не получит никакой информации или увидит в твоих «допросах» только желание ее убить. Может, ГИДРЕ и не нужны пленники, ради подобных птиц высокого полета стоит наступить на горло собственной песне.
— Никого больше не впускать, — негромко сказал ты парнишке-охраннику на входе, а потом все же, перед самым порогом, развернулся вполоборота, прежде чем покинуть подвал, — мы еще увидимся, агент Хилл. Мы еще много раз будем видеться.

Благо мухе, погибшей в бокале крюшона.
Горе мухе, завязшей на липкой бумаге.
Горе мухе, которой ребенок, играя,
обрывает крылья и лапки,
и потом забывает ее на окне. ©

Отредактировано Isaac von Christoph (2014-07-15 21:25:54)

+1


Вы здесь » S.H.I.E.L.D.: Uprising » Архив игры. Глава 1 » [01.07.14] Да святится Твое имя


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC